Хозяйка книжной лавки на площади Трав  - Эрик де Кермель

Я люблю ту минуту, когда снова оказываюсь наедине с книгами. Мне тогда кажется, что я привилегированный человек в мире. Вокруг меня собрались самые прекрасные истории, созданные человечеством – от трагических драм до безумных утопий. Мое воображение играет лауреатами литературных премий, смешивает эпохи, и я становлюсь личным другом тех, кем восхищаюсь. В такие минуты Джойс Кэрол Оутс и Пол Остер – поверенные моих чувств, Камю и Сартр раздевают взглядами Амели Нотомб и переглядываются как сообщники, а я в это время организую встречу между Симоной де Бовуар и Нэнси Хьюстон. Эти женщины нашли бы очень много, что сказать одна другой!

В тот вечер я открыла дверь молодому мужчине.

Нужно сказать, что он был очень красивым. Похож на летчика времен начала авиации. На нем была великолепная кожаная куртка с меховым воротником и высокие сапоги для верховой езды. И у него были великолепные глаза. Эти глаза напомнили мне о ком-то, но о ком именно, я не смогла понять.

– Здравствуйте, мадам; спасибо, что открыли мне. Без вас я бы пришел с пустыми руками на совершеннолетие младшей сестры.

– Вы знаете, какую книгу хотите ей подарить?

– Нет, понятия не имею.

– Сколько ей лет? Вы знаете ее вкусы?

– Восемнадцать лет. Она очень много читает. Кажется, она тратит все свои карманные деньги у вас!

– Хлоя? Вы брат Хлои? А я не знала, что у нее есть брат!

– Это меня не удивляет. Я дурной пример, проклятый брат. Я не возвращался в Юзес уже больше трех лет.

Говоря это, он улыбался, но взгляд у него был печальный.

– Я возвращаюсь из Ирландии, закончил там учебу. Не знаю, понравится ли это моим родителям, но я считаю нужным быть на празднике в честь совершеннолетия Хлои. Я не задержусь у вас долго. Какую книгу вы посоветуете для нее?

Я была взволнована, потому что поняла, отчего Хлое не понравилось «Сиреневое такси». Джерри Кин, неоднозначный и романтичный персонаж этой книги, американец, которого его семья изгнала в Ирландию, похож на того, кто стоял передо мной.

– Я думаю, Хлое понравится «Прекрасная беглянка»; автор – Анна Гавальда.

– Эту писательницу я не знаю. Но книга, конечно, подойдет Хлое очень хорошо.

Я осталась одна сидеть на своем табурете хозяйки книжной лавки. Снаружи было уже совсем темно.

Я считаю, что это очень печально, когда семья разрывается на части. Я знаю, как важна была для моего собственного становления любовь близких. Я пыталась создать этот же климат в семье с Натаном и детьми и думаю, что добилась успеха, хотя в этом пути иногда забывала о себе ради Элизы и Гийома.

С времен Каина и Авеля литература полна историй о разбившихся семьях.

Иногда автор так хорошо описывает кровосмесительные или братоубийственные чувства, что я, читая, часто задаю себе вопрос: не скрывается ли за вымыслом что-то из собственной жизни автора?

Одним из самых древних французских романов считают «Роман о Фивах», написанный безымянным автором в XI веке. Там рассказано, как два сына Эдипа, Этеокл и Полиник, после смерти отца захотели править его городом и убили друг друга в поединке перед своими войсками, чтобы наконец прекратилась битва за власть над Фивами.

Книга Гавальды гораздо менее мрачная. Это рассказ о том, как дети одной семьи, став взрослыми, решают сделать себе подарок – на один день вернуться в детство – и для этого приезжают к своему самому младшему брату, который стал гидом в старом замке в провинции Турень.

Примерно через десять дней Хлоя снова пришла ко мне.

– Значит, теперь вы знакомы с Танги! Я так полюбила книгу, которую он мне подарил! Очень хороший выбор. – Хлоя сияла от радости.

– День рождения хорошо прошел?

– Супер! Я должна вам объяснить…

– Нет, ничего ты мне не должна. Я всего лишь хозяйка книжного магазина, продаю книги, как другие люди продают шапки или сыр! Я не имею на тебя никаких прав и вполне довольна этим.

– Вы преувеличиваете! Вы гениальная хозяйка книжной лавки, величайшая из хозяек книжных магазинов!

– Я еще ни разу не видела тебя такой разговорчивой и открытой. Это превращение в совершеннолетнюю дало тебе крылья?

– Нет; вы не знаете, как долго я надеялась, что наша семья в конце концов снова соединится! Мои родители очень принципиальные люди; они решили удалить отсюда Танги, когда узнали, что он часто употребляет травку. Они не хотели признать, что это, в сущности, обычно для учеников в лицее, и не желали знать, что есть менее радикальные способы, чем это изгнание. Танги хотел учиться на инженера, и мой отец, вместо того чтобы оставить его во Франции, выбрал для него частную школу в Дублине. Когда Танги уехал, мне было четырнадцать лет. За это время он возвращался всего один раз – два года назад, чтобы отпраздновать Рождество дома. Это был ужасный праздник: каждый все время старался уколоть другого. Мой отец хотел сохранить власть над сыном, которому было уже двадцать лет, а сын использовал каждый случай, чтобы бросить вызов отцу за его суровость. Я сердилась на папу за то, что он отнял у меня брата. Мама пыталась оправдать непримиримость моего отца, но я не хотела ее слушать. Вчера вечером я снова встретилась с Танги. Было похоже, что он счастлив быть с нами. Мой отец тоже успокоился, и я думаю, что во время моего дня рождения мы были похожи на идеальную семью. Это был самый прекрасный из подарков. Следующий день мы провели на прогулке в Эг-Морт, как в то время, когда мы с братом были детьми и родители возили нас в ресторан в этот город в области Камарг. Ресторан, куда мы ходили, и теперь принадлежит тем же хозяевам, прежним остался и невероятный «наполеон» с малиновой начинкой, который они готовили! Танги еще несколько дней пробудет с нами, а потом уедет в Лондон: он начинает там работать. Мама согласна, чтобы я будущим летом на месяц приехала к нему, при условии, что использую этот случай, чтобы улучшить свой английский.

– Вот это прекрасные новости, Хлоя!

– Да, и знаете, я подарила брату книгу. Книгу, которую купила у вас…

– Позволь угадать, какую… Это не история семьи, где действие происходит в красивом ирландском поместье, но заканчивается очень плохо?

Я улыбнулась девушке и сказала себе, что иногда надо совсем немного и еще несколько книг, чтобы жизнь снова приобрела утраченные краски.

Оказавшись рядом с Натаном, я рассказала ему о воссоединении Танги с сестрой.

Натан умеет слушать, но меня часто тревожит то, что перемены его настроения слабо проявляются. Он выражает одобрение улыбкой, а неодобрение – движением губ и легким покачиванием головы.

Ни сильных вспышек чувств, ни горячих порывов восторга. Но в тот вечер он прекрасно понял, что эта история тронула меня потому, что в ней было что-то общее с нашей жизнью.

– Скажи мне, Натали, ты не думаешь, что твоя дочь всю жизнь не будет хотеть тебя видеть?